Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
02:24 

Подарок для gero_likia

Смотритель
Не будите во мне кролика: проснусь и заебу.
Название: пока что отсутствует, но предположительно "Вся жизнь - игра, не так ли, кукловоды?"
Автор: Хельга и ко
Бета: спешно разыскивается
Рейтинг: точно будет R, может выше.
Жанр: трагедия, AU, "перепись классики"
Статус: in process
От автора: 1. Любые совпадения в именах и кланах, кроме самых глобальных, не умышленные - это была попытка соорудить обоснуй.
2. Автор не штырит в мафии). Так что если налажал совсем сильно, ну уж не убивайте... А то будет у вас тенью отца Гамлета за спиной мой призрак стоять.
3. Автор просит прощения за задержку и недописанный текст. Автора могила исправит, видимо).


Обновление. Первая и вторая глава.

Prologo.

Две равно уважаемых семьи
В Вероне, где встречают нас событья,
Ведут междоусобные бои
И не хотят унять кровопролитья.
Уильям Шекспир, «Ромео и Джульетта»



Сеньор Виторрио Эскал сжал виски пальцами: голова болела немилосердно. Увы, эта боль не зависела ни от давления, ни от усталости, ни ещё от чего-нибудь, на что он мог повлиять. Просто наступил момент, когда официальная власть оказалась бессильной перед сворой оскаленных чудовищ. И теперь, чтобы спасти мир и спокойствие, она вынуждена будет измарать руки в красной земле истории.
Аристократические черты лица скривились в неприятной маске. Красивые в покое, высокие скулы, вытянутый нос, коротко остриженные, не тронутые бриолином светлые волосы, цепкие карие глаза. Мэр Эскал, в дворянстве герцог, был потомственным правителем. Сильным и умелым рулевым. Но не всегда даже таким людям достает везения обыграть обстоятельства.
Верона – город-перевал, один из связующих пунктов между Италией и остальной Европой. Верона – город-легенда, миф о великой любви. Верона – город-приз в кровавой бойне. Верона … крест его семьи.
Сейчас город разрываем на части несколькими новоявленными кланами, мелкими шавками, которым отвага и наглость позволяют противостоять властям города. А правление Абруццо нашло нового претендента на пост мэра Вероны. Эскал мог и должен был отступить, но глупая фамильная гордость заставила биться в сетях, пока очаг не был замечен куда более серьезными людьми, чем какие-то Сфорца, Рифато, Энглуси и Рот, играющие в оловянных солдатиков.
- Я впущу вас в город, - герцог обреченно кивнул.
Энрико Палестро улыбнулся:
- Не сокрушайтесь так отчаянно. Мы будем умеренны в своих аппетитах и не станем опираться на вашу руку более, чем то необходимо.
Витторио, не глядя, подписал контракт – он успел выучить его наизусть за те две недели, что принимал «посольство» из Южной Италии. В контракте была только одна фраза: Витторио Эскал, мэр города Верона, подтверждает присутствие Энрико Палестро и его людей, являющихся представительством Каморры, во вверенном ему законом городе.
Верона затихла.

Верона – город-перевал, один из связующих пунктов между Италией и остальной Европой.
Верона – город-легенда, миф о великой любви.
Верона – город-приз в кровавой бойне.
Верона … крест семьи герцогов Эскал. Лакомый кусок для сильных мира сего.
Верона – город, принадлежавший клану Каморра с давних пор, но упущенный ими почти век назад… Целое столетие ожидания и вот – возвращение.

Когда в Америке, большей части Италии и остальной Европе поднялась волна борьбы с мафией, Каморра выхватила из ослабших рук вожжи, воткнув отравленные иглы своих когтей в агонизирующее тело мафии. Увы, порождения города Неаполя не разбирались в средствах и не стыдились преступать кодекс Cosa Nostra, отвергшей их. И теперь Каморра держала за грудки ослабший бандитский мир Италии, имея за спиной тунисских головорезов с белым порошком в карманах и не вмешиваясь в дела разве что островной, сицилийской, мафии.

Верона…
Виторрио первое время ненавидел себя за принятое решение. Однако к его удивлению Энрико Палестро, укрепив свои позиции, однозначно высказался против намерений Каморры по использованию города в качестве перевалочного пункта транспортировки «товара».

Роберто Эскал хорошо знал старого дона Энрико Палестро. К своему неудовольствию, он не знал ни одного его приемника, а потому известие о смерти дона повергло его в тихий ужас. Его сковал такой страх, что переживания после смерти отца, Витторио Эскала, казались ему теперь детской истерикой. Было более чем ясно, что вскоре Каморра снова проявит интерес к городу. Семья не признает приемника не из клана, а Роберто и в самом деле не знал ни одной кандидатуры.
Он недовольно покосился на звеневший телефон, но, глянув на определитель, тут же поднял трубку. Консильери Палестро назначил ему встречу в одном из ресторанов города. Положив трубку, Эскал вздохнул – ему показалось, что голос советника звучал слишком уверенно в столь шаткой ситуации.

Смуглый высокий мужчина, тонкий настолько, что в голову приходили мысли о болезнях, приветливо кивнул Роберто, когда тот вошел в ресторан. Порой Роберто казалось, что консильери Палестро похож на цаплю, вот только «шапочка» не белая, а черная, а в остальном – нос, «лапки», манера «каркать» - вполне себе. Впрочем, Роберто учили уважать старших, да и сам он знал, что мужчина – достаточно умен, а потешаться над внешностью достойно лишь безусых юнцов. Впрочем, на этот раз ничего из этой ерунды ему в голову не пришло: слишком неприятный повод для встречи, да и консильери был с сопровождением. Мэр и один из лучших адвокатов города Верона сухо поздоровались, расселись, сделали заказ. Роберто то и дело поглядывал на незнакомца: высокого, темноволосого, но куда более светлого кожей, чем «цапля», мужчину в чуть затемненных очках, дорогом, сшитом на заказ, сером костюме. Но Эскал терпеливо ждал, не нарушая этикета мафии: представить собеседников должен кто-то третий.
- Дон Палестро оставил завещание, - начал консильери, - о котором сейчас знаю только я и наследник.
Роберто вопросительно вскинул бровь:
- К чему такая осторожность? – и снова покосился на незнакомца: неужели, приемник?
- Дон назвал своим приемником Джиньево Морелло.
Вот этого только не хватало: иммигранты из Соединенных Штатов. Когда Нью-Йорк вспыхнул огнем под щебет «птичек»-предателей из синдиката Дженовезе, многие «вассалы» получили у донов семьи «вольную». И некоторые предпочли вернуться в Италию. Удивительно, что они умудрились столь быстро наладить здесь такие контакты. Ещё более удивительно, что люди Эскала оставались в неведении столь долго. Видимо, даже зная, с кем имеешь дело, не всегда можно контролировать чистоту работы. Впрочем, тут урезание зарплаты не поможет. Разве что глоток, но мэр живодером не был. Незнакомец поправил очки, и Роберто поразила властность этого простого движения, равно как и цепкость взгляда, впившегося ему в глаза. «Цапля» нарушил повисшую тишину:
- Это – Брэд Кроуфорд, консильери Морелло, - затем он обернулся к незнакомцу. – Это – Роберто Эскал, мэр города Верона.
Они пожали руки. Роберто отметил крепость рукопожатия.
- Что ж, я рад, что меня ввели в курс дела так быстро, - Эскал улыбнулся.
- Кроме того, - консильери Палестро будто бы и не заметил фразы, - клан Палестро получил сегодня рано утром «приказ» от Каморры о том, что он обязан принять власть нового клана, который семья назначит Вероне. Но мы намеренны следовать воле дона Энрико.
- Кхм… - сообщил Эсеал, выражая то, что факт он к сведению принял. Равно как и холодный, острый блеск глаз Брэда Кроуфорда. В мысли Эскала закралось страшное подозрение, что он знает новых ставленников Каморры…

На следующий день в приемной мэрии появился грузный, смуглый, чуть ли не до перехода в черноту, мужчина среднего роста, умудрявшийся, однако, не казаться толстяком. Он был одет в черный костюм, белоснежную рубашку с алым галстуком и легкие черные туфли. «Застегнутый на все пуговицы», несмотря на царящую даже в зоне действия кондиционера жару, с гордо вздернутым подбородком и привычкой приказывать, сквозящей в каждом движении. Всё это тут же определяло в нём южанина, а потому Эскал, секретарша которого не посмела даже возразить на требование сиюминутной аудиенции и пропустила «гостей» без предупреждения, мысленно стиснул зубы.
- Меня зовут Андре Монтекки.
Эскал кивнул и скользнул взглядом по сопровождающему дона Монтекки. Мужчина был выше своего патрона, кожа его отдавала загаром того цвета, который обретают бледные люди в лучах прямого итальянского солнца. Особое внимание привлекали рыжие, слегка выцветшие волосы, синие ехидные глаза, мелькнувшие из-за стекол темных очков, когда их владелец слегка качнулся вперед, ухмыльнувшись и разглядывая Эскала абсолютно беззастенчиво, и расхристанный вид – ему было безумно жарко.
- Меня зовут Роберто Эскал, мэр города Верона, - с некоторым удивлением и неудовольствием в голосе ответил Роберто.
- Можете оставить эту ветошь старикам. Я думаю, мы с вами куда более современные люди.
- Однако же, в традициях есть своя прелесть…
- Меня не интересуют традиции. Меня интересует договор.
- Вы присядете, сеньор Андре? – если можно отступить от этикета, отчего бы не сделать этого в столь незначительном месте, как должное обращение?
Рыжий за спиной главы Монтекки подавил смешок, будто бы воочию видел, как считает до десяти его дон. Кто он такой? Эскал потянулся, чтобы взять со стола ручку, и тут же почувствовал на себе острый, предостерегающий взгляд. Должно быть, рыжий – капо. Если это так, то… Незнакомец обладал повадками убийцы: лучшее качество для боевой единицы, нацеленной на уничтожение противника.
- Благодарю, но откажусь. Договор…
- Я помню о договоре.
- Помнить не значит выполнять в вашем понимании? – Андре встал вполоборота к столу Роберто. – Я представляю интересы Каморры здесь, в Вероне. Я, а не изгнанники Нового Света.
- Так все-таки Вы чтите традиции? – Роберто постарался произнести фразу более чем нейтрально: никак.
- Вы…
- Постойте, дон Монтекки. Клан Морелло также был приглашен в Верону волей Каморры, ведь клан Палестро входит в вашу семью. Внутренние разногласия семьи ни в коем случае не касаются третьей стороны или я не прав?
- Вы – трус.
- Я не закончил. Вы вольны разобраться со своими внутренними делами, но только так, чтобы Верона оставалась тихой и мирной. Я требую этого.
- Вам не кажется, что вы не в том положении, чтобы требовать?
- Равно как и вы.
- Ну что ж, тогда …
Дон Монтекки резко развернулся и вышел из кабинета без каких-либо слов прощания. Рыжий отправился вслед за ним. Возможно, Эскалу показалось, но предполагаемый капо двигался куда быстрее нормального человека.
Всё это было откровенно отвратительно: Морелло и Монтекки должны были сталкиваться ещё в Нью-Йорке, когда Каморра жаждала выйти на заокеанские просторы, а это ничего кроме кровной вражды за собой повлечь не могло.

Обладавший странным юмором, дон Морелло не замедлил переименовать свой клан и клан Палестро в Капулетти, сверкнув клыками. Он будто бы приглашал Монтекки сыграть трагедию Шекспира в столь любимом средневековым поэтом театре – жизни.
Однако Роберто Эскал не тешил себя надеждой на силу любви – наследники и члены кланов, охотно поддержавшие данную шутку, были так же далеки от этого чувства, как труп от жизни.

Верона захлебнулась кровью… Вновь.

Capitolo 1.

Куклы из тряпок по швам распадаются,
Домик из карточек в прах рассыпается,
Фортуна детей своих парами ставила.
Новая сказка, но старые правила.
(c) Лора Московская "Старые правила"



Мэр Эскал улыбнулся сидевшим перед ним, будто бы нашкодившие школьники в кабинете директора, главами кланов Монтекки и Капулетти и их приближенным. Те скалились в ответ. Оператор за кадром отсчитывал секунды до начала записи: две минуты для архива, или трагедия с подписанием перемирия. Сколь бы сильно не ненавидели друг друга кланы и Роберто, а было у них одно общее желание: они совершенно не хотели, чтобы в их дела совали нос извне. На этот раз противники постарались на славу, и городу грозили массовые проверки со стороны властей Италии, если они в скором времени не убедятся, что в Вероне все благополучно.
Дело в том, что Монтекки решили выступить полноценными хозяевами города, а Капулетти – завоевать поддержку горожан. По мнению Эскала, наблюдавшего за уколами, которые за истекший год едва ли стали более вялыми, считал, что было бы проще – перестрелять их всех к черту, но, увы, тогда ему не удалось бы остаться даже с грязными руками – их бы просто отрубили по локоть. Вчера через город в рамках пробного рейда должны были пройти четыре грузовика с итальянской мебелью. Однако, это достаточно милые диванчики – в подшивках оных люди Эскала нашли двадцать килограмм тунисского кокаина. Капулетти, видимо, знали об этом, однако, мэру не сообщили, имея свой, достаточно элегантный план: под видом слуг закона остановить один из грузовиков, вскрыть обивки и показать локальному городскому каналу, чем занимаются на досуге Монтекки. Однако же, они заигрались: кто-то слил информацию более чем хорошо – пара национальных каналов так же оказалась на месте происшествия. Капулетти сумели затормозить операцию как раз вовремя, но камеры зафиксировали перестрелку. Эскал благодарил Всеблагого, что не восемь трупов, а лишь пару выстрелов.
- Четыре, три, два … - считал оператор, а одна из «звезд» вчерашнего представления нагло ухмыльнулась Роберто: рыжий капитан Алекс Монтекки. Уж у кого-кого, а у него рука на курке не дрогнула ни разу – два трупа из трех в семье Капулетти в этом столкновении были на его совести. Сколько их было всего, можно было посчитать теперь разве что по полицейским протоколам.
Роберто постарался не обращать внимания и начал говорить по сигналу оператора:
- Жалость наполняет мое сердце, когда я вижу, как Верону раздирает на куски ваша междоусобная война! Вы представляете две богатейших и наиболее уважаемых семьи Вероны, но грызетесь между собой как жалкие бандиты за сферу влияния. Долее терпеть я не намерен и требую от вас подписания перемирия – укротите, наконец, дух раздора, витающий над вами!
Получилось чересчур витиевато и пафосно, но именно так, как того ждала Италия. Эскалу все это не нравилось, но, как и каждый из присутствующих, он понимал, что сейчас следует затаиться. Никто и не узнает, что договор лишь на два месяца.
Роберто надеялся за это время отмыть руки достаточно, чтобы не попасть за решетку и сохранить город за собой, сдав при этом одну из семей закону и усмирив, тем самым, вторую. Мэр искренне надеялся, что этим «агнцем» окажутся Монтекки. Но улика под кодовым названием «договор» уничтожению не подлежала – столь наглый жест Каморра не обделит вниманием и предъявит закону дубликат…

На акте перемирия и дружбы было шесть подписей: главы кланов подмахнули документ не глядя, потому что условия были ими оговорены, Роберто Эскал тоже долго не задерживался с решением, равно как и заверивший документ нотариус… Оставшиеся подписи должны были бы принадлежать наследникам глав кланов. Однако у Монтекки отсутствовал наследник. Не называть же наследником едва совершеннолетнего сосунка, которого куда более его более интересует ангельская пыль, пьяная сладость и длинные ножки, - Ромео Монтекки управлялся с увеселительными кварталами, принадлежавшими клану. В случае смерти дона Монтекки, клан бы продолжил войну до последнего бойца, а потому «облагородил» документ своим росчерком рыжий капо, недобро улыбнувшись, - мол, а вы так и поверили? У Капулетти же не было даже таких наследников: дочь – не сын. Наиболее вероятным претендентом на место дона был его двоюродный брат, и он категорически отказывался ставить подпись: если бы не вразумительная фраза, брошенная на ухо мужчине консильери клана, подпись Тибальда Капулетти не появилась бы на бумаге.

Когда камера щелкнула выключателем, оператор и режиссер плавно выкатились из кабинета. Тибальд вылетел следом за ними, откровенно исследуя взглядом местность на предмет потенциальной жертвы ярости, Роберто сухо сообщил:
- Два месяца тишины. Иначе Верона будет принадлежать не кому-то из нас, а стервятникам. Держите себя в руках.
Мужчины коротко кивнули и тихо покинули кабинет мэра.
Эскал следил за ними более, чем внимательно – он искал возможность завершить конфликт. Теперь ему было практически все равно, кто из мафиози выиграет – над Вероной подняли такой шум, что Каморра отвернулась от Монтекки и никакие наркотики не пустит через этот город в ближайшие два десятилетия, а далее … Мэр утвердился во мнении, что проблемы надо решать по мере поступления. Но пока что наблюдения не приносили никаких результатов – единственное отличное от властной невозмутимости явление, что ему удалось разглядеть, была собранная против обыкновения походка капо Монтекки и напряженная сверх обычного спина консильери Капулетти. Это не те факты, на которых можно что-то строить.

Секретарша в приемной мэра Вероны занималась тем, чем обычно занимаются секретарши: составляла в голове подборку последних слухов, сетовала на то, что из-за напряженной ситуации после перестрелки ей пришлось отложить сегодня сеанс педикюра, а последний звонок отвлек её от солитера и она не смогла побить свой рекорд, хотя была близка к этому. Когда делегация начала потихоньку покидать кабинет начальника, девушка слегка подсобралась, но далеко не в мысленном плане – так, она не на шутку испугалась разъяренного Тибальда, отметила, что консильери Капулетти красив, но строг и неприступен, а вот у капо Монтекки задница куда более соблазнительна…
Алекс обернулся, поймав девушку на данной мысли, остановился и ухмыльнулся. Та не смутилась и улыбнулась в ответ, отправляясь в дальнейшие дебри рассуждений о внешних достоинствах и недостатках объекта. Алекс Монтекки, на самом деле, не принадлежавший кровно ни к одной семье клана Каморра, умел говорить в чужой голове, не говоря уже о том, что мог читать мысли человека, как открытую книгу.
Монтекки подмигнул ей:
- Детка, не дашь телефончик? Или мне звонить мэру?
Девушка густо покраснела.
- Алекс! – позвал от открывающихся дверей лифта дон Монтекки.
Рыжий послал барышне воздушный поцелуй и забежал в лифт последним, злорадствуя в душе, что вызвал своим поведением раздражение у консильери Капулетти, в то время как оба дона умудрялись его действительно не замечать, да и мысли их были не сильно разными – каждый думал о том, как ему выделиться теперь. Высокий статный Брэд Кроуфорд был куда забавней них.

Брэда Кроуфорда не покидало ощущение, что в его голове роются, неаккуратно скользя между его мыслей и рассматривая их. Неаккуратно, потому что профессионального игрока он бы наверняка не заметил. И данный минус любопытствующего субъекта был американцу только на руку – он тщательно фиксировал это ощущение, запоминая факторы, при которых оно появляется. А фактор был один, чрезвычайно нахальный и неудобный, - старший капо Монтекки. Всё это было исключительно неприятно.
Кроуфорд знал, что он уникален, но не одинок в этом мире. Возможно, такой особенностью, как его «талант», не обладает более никто в мире, но аналогичной … Брэд знал одного мужчину, который мог читать прошлое человека по его вещам. Большинство не верит в ясновидцев, но они существуют, - глупо было отрицать это, являясь «сновидцем», или оракулом. И он вполне допускал, что могут существовать умельцы, читающие мысли не только по мимике собеседника. Судя по всему, Алекс Монтекки – один из них.
Консильери Капулетти пока что не имел в своем арсенале средств против такой атаки, но собирался их найти как можно быстрее. Логика подсказывала, что, например, думая о том, что видишь, или о высокой неприступной башне из стальных листов, в которую извне невозможно войти, можно противостоять подобному вмешательству.
Они встали в лифте друг напротив друга – никто не собирался подставлять спину даже в такой малости. Этажи пошли вниз, и тут пришло оно. Кроуфорд сморгнул.

Алекс заметил, как медленно и лениво, неестественно, моргнул консильери Капулетти и тут же ринулся к его мыслями, чтобы узнать, в чем дело – так люди моргают только когда думают о чем-то важном. Но его встретила какая-то преграда … Капо чувствовал, что она непрочна, но первому напору не сдалась. Он тихо прошипел какое-то ругательство.
- Что-то случилось, Алекс? – его дон всегда был внимателен к таким вещам.
- Нет. Зуб разболелся.

В видении было довольно крови – люди Монтекки, кажется его сын и дружки оного, убивали дочь Капулетти на приеме-карнавале, который был назначен на сегодняшний вечер. На прием были приглашены все самые влиятельные лица города – все, кроме Монтекки. Видимо, кто-то из них плюнет на подписанный акт и попробует прийти без приглашения, но лишь за тем, чтобы принести страдания в клан противника. Если они преступят условия в этом, то и далее все пойдет без тормозов: уж горячие головы всегда найдутся. Кроуфорд редко позволял себе такую вольность, как действие без согласования со своим доном, но сейчас не было времени на обсуждение.
- Дон Монтекки, - консильери нарушил тишину, - сегодня в нашем доме состоится прием-маскарад.
Андре Капулетти напрягся, но ничего не сказал, и Брэд продолжил:
- Наша семья приглашает вас и ваших людей с единственной просьбой – соблюдать условия подписанного акта. Думаю, ваше присутствие на нашем приеме сможет произвести хорошее впечатление на настороженные настроения итальянских чиновников.

Алекс надавил сильнее, сминая преграду, но было уже поздно: консильери Капулетти и правда говорил о том, о чем думал. Дьявол! Как он сумел закрыться от «дара»?!
- Конечно. То, что вы говорите, сеньор Кроуфорд, логично. Наша семья принимает приглашение вашей, - дону Монтекки пришлось стать немного сговорчивей в свете последних событий. В конце концов, это он спровоцировал излишний интерес к Вероне.
Двери лифта раскрылись. Дон Капулетти, слегка озадаченный и совершенно точно недовольный прозвучавшим, кивнул:
- До вечера, господа.
Алексу удалось зафиксировать лишь напряженность и предвкушение тяжелого разговора со своим доном в голове консильери. Ещё бы, по всему видно, что Капулетти не собирался приглашать их. Что же такого должно было случиться, чтобы Кроуфорд попер против воли своего начальника?
Да, рыжий капо вынужден был признать, что этот сеньор не чета консильери их семейства: ещё неизвестно, у кого яйца тяжелей – у дона Капулетти или его советника.

Они сели в машину.
- Кроуфорд?
- Да, мистер Капулетти, - Кроуфорд был урожденным американцем, без капли итальянской крови, воспитанным в американских реалиях, а потому в личных обращениях с членами семьи пользовался более привычными ему обращениями.
- Почему ты пригласил Монтекки, не спросив моего согласия? Я категорически против их присутствия, несмотря на подписанный акт.
- Монтекки – чересчур взвинчены ситуацией. Они бы просто не стерпели такого жеста неуважения к их семье и непременно выступили бы с очередной операцией. Время работает против них – чем дольше они бездействуют, тем дальше они становятся от Каморры. Впрочем, чем больше они увязают в крови, тем меньше поддержки от Каморры. Им нечего терять. Им не нужна передышка. Если же мы поставим их в одну линию с собой, они немного стабилизируют свои отношения с Неаполем и успокоятся: дон Монтекки будет держать свою свору в узде до конца оговоренных двух месяцев.
- Тем не менее – приглашение на полчаса раньше или на полчаса позже, роли не играет. Я не доволен тобой, Брэд.
- Но капо и дон разъехались в разные стороны. Не уверен, что приглашение дону дошло бы до ушей всех его подчиненных…
- Чушь. Будь осмотрительней, Брэд. Я хочу иметь возможность положиться на тебя.
Кроуфорд улыбнулся сам себе: позиция непонятого альтруиста его вовсе не прельщала. А вот о таланте подчиненного дон не знал. И не должен был знать – консильери ценил некоторую свободу.
- Хорошо, мистер Капулетти.

Алекс сорвал с руля шлем и нахлобучил его на голову.
- Ну и какого черта стряслось? – дон Монтекки задумчиво рассматривал своего капо.
- Зуб заболел, - упрямо повторил рыжий, садясь на мотоцикл.
- Неужели?
- Странный он, этот Брэд Кроуфорд.
- Насколько странный? – итальянец ухмыльнулся: а вот сам ты, Алекс, не странный, да? В перепадах настроений своего любимца дон сам разбирался только по пьяни. Но чутью его доверял больше, чем своему, а порой и фактам. Рыжий был избран Фортуной. – Убрать …
- … или? – перебил капо. – Не знаю – сейчас вот он с какого-то рожна попер против своего дона. Мешает ли он ему? Помогает ли он нам? Или на себя играет? Не знаю.
Алекс завел мотор и рванул с места: ну не скажет же он начальнику, что его только что поимели без вазелина. Да и сказал бы – дон бы не понял, о чем речь. Никто в семье не знал о способностях рыжего приблуды.

Capitolo 2.

Моя трагедия комедий балаганных смешней,
И потому безумно мне дорога.
Я научился находить себе прекрасных друзей,
Но не могу найти по силам врага.
(с) Канцлер Ги, "Единственный враг"



- Ромео! Черт, что это за… - Алекс продирался сквозь плотную дымку, пахнущую сладкой отравой.
В этом густом тумане у него начинала болеть голова: то ли от едкого опиумного дыма, то ли от заунывных стенаний. Как-то раз Алекс ещё с посольством Каморры ездил в Тунис. Их делегации из особого расположения предоставили апартаменты рядом с мечетью. Так вот от утренних воплей муэдзина его начали мучить мигрени.
Через пару минут, когда глаза привыкли к плывущему полумраку, капо разглядел в углу комнаты софу, на которой подобно сильно пьяной нимфе разлегся потенциальный наследник Монтекки. Он закрывал рукой глаза и вдохновенно постанывал.
Алекс подошел ближе и вздернул юношу за шкирку. Тот поднял на него мутный взор отчаянно голубых глаз, и капо не удержался – влепил ему затрещину. Голова юноши безвольно качнулась назад, но через мгновенье он всё же выдавил:
- Алекс, какого хрена?
Голос был тихим, но протестующим. Через пару секунд Ромео попытался встать на ноги, не смог, Алекс отпустил его, и он мешком рухнул на софу.
- Это я у тебя хотел спросить. Мне казалось, что ты у нас хоть и «фокусник», а сам не злоупотребляешь.
Мысли в голове юноши начали выравниваться, обретая хоть какие-то очертания. Сам он сел, свесив босые ноги вниз, попытался зачем-то пригладить длинную взъерошенную челку, но особо не преуспел. У него были тонкие черты лица, правильные губы, от природы изогнутые в соблазнительной полуулыбке. Он был невысок, деликатно сложен, многие злословили, что похож на девушку со спины, но вряд ли это было бы умным заявлением в лицо человеку, который действует двумя Глоками 17 с 15сантиметровым стволом как хирург скальпелем. Кроме того, Ромео обладал отвратительным характером с привычкой делать из мухи слона. При первой их встрече Алекс успел облизать один из стволов мальчишки и признаться себе, что убьет юношу с непередаваемым удовольствием. Юный член клана Монтекки управлялся с юношескими радостями Вероны: ночные клубы, пара борделей, модные кафе, подпольные опиумные и торговля легкими наркотиками. Алекс вынужден был сотрудничать с несносным юнцом, организовывая силовую поддержку в случае экстренных ситуаций. А они случались достаточно часто – «веселые» кварталы в любом городе должны находиться рядом, а потому элитные бордели и закрытые ринги Капулетти соседствовали с балаганом Монтекки. К тому же, дон Монтекки в своем неожиданном доверии возомнил, что его сыну пойдет на пользу общение со столь проницательным человеком, как Алекс. Увы и ах.
Сам капо гадал, что случится быстрее: мальчишка свернет себе шею на почве очередной своей «несчастной любви» или Алекс пристрелит его сам, предварительно хорошенько вставив.
В принципе, на данный момент ответ на все прозвучавшие вопросы был очевиден:
- Она выходит замуж за какого-то клерка, понимаешь?! За какого-то американского клерка!
- И что?
Алекс скинул на стул пиджак, мелькнули рукояти его югославского ТТ с удлиненным стволом и убойного Браунинга без предупредительных. Капо прошел мимо софы и открыл окно. Туман хлынул навстречу медленно краснеющему предзакатному небу.
- Они уже на пути в Штаты. Она сообщила мне это по телефону, перед тем, как взойти на борт, - Ромео поднял медленно проясняющийся взгляд на рыжего.
Алекс, судя по всему, должен был почувствовать себя средневековым инквизитором, тут же сжалиться и сообщить, что сейчас они рванут в аэропорт, возьмут частник и встретят эту чертову Розетт и её муженька веселым залпом, ну или по крайней мере – позвонить в Штаты и организовать такую же вечеринку с помощью друзей.
- Я бы назвал тебе длинный список, заканчивающийся Розетт. Ты её не любишь, Ромео, - Алекс включил торшер, стоящий возле шкафа напротив софы, раскрыл шкаф и принялся в нем рыться.
- Какая же ты скотина, Алекс!
- Дорогой мой, как только поймешь, что всё дело просто в хорошем трахе, обращайся, - капо оглянулся на юношу и ухмыльнулся. – Всю жизнь мечтал всадить тебе так, чтобы ты неделю сидеть не мог.
- Идиот.
- Вряд ли. Ладно, раздевайся, - капо вернулся к содержимому шкафа и кинул за спину темно-зеленую атласную рубашку.
Ромео попробовал недоуменно изогнуть бровь, будто бы подумал совсем не о том, о чем подумал. То есть, рыжий-то знал, что маленький засранец считает, что должен был не подумать ничего, но подумал о том, что он чертовски не против предложения капо, и даже очень за: вот уже около полугода как спит и видит, - но Алекс продолжает елозить по больной мозоли солью, не предлагая вазелина…
Вслед за рубашкой вылетели черные то ли брюки, то ли джинсы. Вместе с грохотом падающего ремня в металлических бляшках, вдетого в них, послышался звук открываемой двери.
- Ромео, хватит хандрить… - в комнату влетел немного пьяный и оттого сильно веселый Меркуцио.
В принципе, Алекс благословил его появление, потому что взгляд Ромео на своей заднице вкупе с тем, что юноша всё же повиновался и начал стягивать джинсы, слегка чересчур возбуждал.
- Ещё один, - обреченно констатировал юный Монтекки, скидывая на пол джинсы и стягивая майку.
Затем он вальяжно растянулся на софе вновь и уставился в потолок. Меркуцио такой поворот дел нисколько не смутил, а наоборот развеселил – он начал загадочно хихикать.
- То ли лыжи не едут, то ли я дурак, - заключил он. – Я думал, ты тут умираешь и тебя надо спасать, а у тебя тут стояк и…
- Одно другому не мешает, - зло прошипел Ромео.
Алекс, подобравший с пола выбранные вещи и обернувшийся к симулянту, оценил масштабы радости, плохо скрываемые шелковыми плавками, и вывалил одежду на мальчишку.
- Одевайся.
- Зачем? Отъебитесь вы от меня, а?
- Только через мой труп, - сообщил Меркуцио, присев на край софы.
Он навис над Ромео, провел пальцами по его груди, сжал сосок и сделал вид, что собирается поцеловать юношу. Точнее – не только вид. Но юный Монтекки отвернулся.
- Значит так. Сегодня у Капулетти прием-маскарад. Вы будете чертовски удивлены, но Монтекки пригласили официально. Так что мы имеем возможность присутствовать на событии. Конечно, никакой крови. И этого пункта, по крайней мере сегодня, я намерен держаться. Но никто не условился обо всем остальном.
Меркуцио понимающе рассмеялся, Ромео повернулся обратно и взглянул на капо:
- Идите. Одни. А я подумаю – застрелиться или не стоит. Я разбит, растоптан…
- Ну уж нет! – Меркуцио прочувствовал момент.
- Что – нет? Какого черта делать на официальном приеме, пусть и в костюмах? Глупо. И скучно.
- Там будут женщины. Красивые женщины… сердца которых свободны, - начал напевать Меркуцио.
- К черту, к черту! Розетт… ну как она могла!
- Ромео, - Алекс рассмеялся. – Когда ты поймешь, что шлюху нельзя любить, потому что она – не женщина, тогда я, вероятно, перестану называть тебя придурком.
- Алекс, ты хоть раз в жизни…
- … любил? Нет. Предпочитаю проводить время более продуктивно.
- Вот и иди на хрен.
- Нет уж. Значит так! Меркуцио – одевай этого остолопа, доставайте маски или не доставайте. Встретимся у Капулетти – уж я-то вас узнаю.
Алекс подхватил пиджак и вышел за дверь. Проходя между плавно курсирующих по основному залу, точно сонные мухи, проституток, он ещё мог различить мысли Меркуцио, которые тот как раз начал озвучивать вслух:
- Ромео… Слышал, у Капулетти есть один нежный цветок, который они стерегут, как зеницу ока. Я думаю, Алекс прав – смысл влюбляться в шлюху, она этого не оценит. То ли дело неиспорченная никем, нетронутая, девственная девчонка…
Капо рассмеялся, заводя мотоцикл: пожалуй, он переборщил с эпитетами в отношении невинности создания – тяжело быть чистой и непорочной в окружении головорезов, но Ромео и это сейчас съест. Капо намеревался заскочить к себе, чтобы обрести вид, достойный маскарада. Из Меркуцио определенно выйдет толк, как только он перестанет гнаться за острыми ощущениями, потому что последнее время эта погоня приобрела совсем уж отчаянный оттенок – резать вены, чтобы заглянуть за край жизни, додумается не каждый, а уж решится на это...

Кроуфорд внимательно осматривал зал, приходя к выводу, что самая напряженная атмосфера и в самом деле сложилась в точке в двух шагах от него, где сконцентрировались главы противоборствующих кланов. То есть, пока что всё тихо и миролюбиво, и даже дон Монтекки с женой неплохо поддерживают светский разговор с доном Капулетти и его супругой. Однако опытного стратега настораживало то, что кроме четы Монтекки, одного из их капо, блеклого консильери, который был приглашен и до последних событий, потому что особого влияния в Капулетти не имел, но имел видный пост в городском правлении, и охраны не было никого. Ни рыжего, ни наследника со сворой прихлебателей…
Вынужденный готовится к приему за пару часов, дон Монтекки ограничился подбитым мехом плащом поверх строгого костюма и необычной шляпой, походя в таком наряде на венецианского дожа, а сеньора Монтекки выбрала платье, фасоном вполне подходящее к той эпохе. Начальство самого Брэда вырядилось в ансамбле «граф Дракула и Вильгельмина Харкер». По мнению консильери, дон выглядел чересчур забавно, хотя миссис была просто блистательна. Не хватало только ещё одной девушки: мать уже дважды посылала к ней гувернантку. Сам Кроуфорд щеголял нарядом самурая, за исключением разве что необходимых мечей. Однако широкие хакама и просторное косоде позволили ему иметь при себе пистолет, в набедренной кобуре. Ощущения были не из привычных, но, по крайней мере, наличие оружия немного успокаивало Кроуфорда. Он бы рад был назвать свои предчувствия паранойей, но сомнений в том, что Монтекки не смогут удержаться от выкрутасов, у него не было.
Внезапно он заметил, как в зал вошло четверо молодых людей: один одетый как Элвис Пресли, второй как космонавт, третий был ковбоем, четвертый вероятно пиратом. Ромео Монтекки, Меркуцио и пара приближенных. Вот и «молдежь».
Брэд оглянулся через плечо на дона, но тот был увлечен беседой и не обратил внимания на консильери. И тут…
Кроуфорд увидел небольшой зал, в котором без труда узнавался концертный. На сцене выступала приглашенная певица, ей аккомпанировал небольшой оркестр. Судя по тому, что она успела распеться, но не устать, в видении было около девяти вечера. Зрители благочинно внимали представлению, а вот из-за одной из портьер торчал кончик белого крыла … Затем из-за занавеси едва ли не вываливается Джультта Капулетти, пытаясь избежать коротко поцелуя и не преуспевая. Но сопротивление её откроено деланное…

Кроуфорд быстро направился к вновь пришедшим, но явно опаздывал – их уже осталось лишь двое. К тому же, консильери увидел в толпе совершенно не гротескного демона: Тибальд несся к наглецами из Монтекки на всех парах.
Брэд понимал, что у него есть лишь час на решение проблемы.

Консильерри поймал капо за ворот. Тибальд чуть не взвыл, но прежде Кроуфорд начал шептать ему на самое ухо, прижавшись грудью к его спине и крепко обхватив талию:
- Успокойся, Тибальд. Они здесь официально! Сегодня был подписан договор. Мы не имеем права проливать их кровь, вышвыривать их за порог с официальным приглашением.
- Они оскорбляют меня одним тем, что существуют! Так нет же, они явились сюда!!
Брэду показалось, что он и в самом деле говорит с демоном и рискует остаться без рук. Но он продолжил:
- Было приглашение, - Кроуфорд был на пару сантиметров выше Тибальда, но нагнулся и поцеловал его в шею. – Научись смирять себя. Временно.
Ощущение было такое, точно обнимаешь источник огня. Тибальд обернулся и кивнул куда-то наверх. Кроуфорд осознал, что слегка переборщил. Черт возьми.
Американец никогда не был до конца уверен в последствиях своих действий относительно этого сгустка итальянского темперамента: в Тибальде, казалось, природа отыгралась за терпение и благоразумность всех членов семьи Капулетти, ну, по крайней мере, почти всех. Он был истым фанатиком, неимоверно взрывным и совершенно неуравновешенным, но в то же время надежным в отношении планов по вражеской части, безумно преданным своей семье и отзывчивым. К своему удивлению, Брэд обнаружил около года назад, что сам он уже давно относится к семье Капулетти в полном смысле слова, потому что является любовником Тибальда. Секс был громоотводом, секс был ошеломительным, но едва ли это привлекало Кроуфорда настолько, чтобы он продолжал это без причин исключительно из расположения к итальянцу.
Пока его практически тащили за руку сквозь толпу гостей, в которой консильери ещё успевал с кем-то здороваться, Кроуфорд отчаянно пытался придумать, что ему сделать, дабы предотвратить увиденное. Плюнуть сейчас на Тибальда – считать трупы, это было ясно, и украденный нахальным повесой поцелуй хозяйской взбалмошной дочурки всё же не стоит таких жертв. Брэд понадеялся успеть предотвратить само событие, раз уж найти причину и устранить её не получилось. Дон Капулетти проводил мужчин внимательным взглядом: он прекрасно понимал, что …
Что …
Эта мысль Кроуфорда разбилась, когда Тибальд яро приложил его спиной о дверь, едва одни вошли в одну из жилых комнат, куда гостям ходу не было, и впился губами ему в шею. Брэд прекрасно понимал, что это закончится живописным засосом, а потому кое-как отстранил мужчину. Глаза итальянца казались абсолютно черными и совершенно безумными. Он прерывисто вздохнул и встряхнул головой, а потом попытался отойти на пару шагов, но Кроуфорд рассмеялся и, естественно, не отпустил, а сделал шаг навстречу ему с подсечкой, и мужчины плавно растянулись на полу. Рубашка Тибальда тут же потеряла пару пуговиц, а все его протесты были заглушены глубоким напористым поцелуем Кроуфорда.
Да, мужчина напоминал Брэду итальянский футбол. Тибальд постоянно беспорядочно носился и ещё больше орал на несвязанные между собой темы, истерил, убивал и провоцировал, потом внезапно стушевывался, как сейчас, отступал, но, несмотря на попятный, неизменно оказывался сверху. Была в этом своя загадочность. Однако сейчас эта «загадочность» наглейшим образом лапала его за задницу в прорези хакама, изредка отвлекаясь, чтобы провести пальцами под ремнем кобуры. Отчего-то Кроуфорд не был намерен играть сегодня в итальянский футбол…

Алекс вошел в зал и, найдя взглядом начальство, подошел к нему, произнеся безликое:
- Добрый вечер, сеньоры, - осчастливил он всех своей лучезарной улыбкой.
Дон Капулетти нахмурился, дон Монтекки остался невозмутим – от своего капо он и не такие номера видел. Дамы застыли с выражением легкого восхищения на лицах. Алекс просиял ещё больше и, дождавшись легкого кивка начальства, удалился.
- Экстравагантно, - заметила, наконец, сеньора Капулетти.
- У него кто-то по материнской линии шотландец, - отстраненно прокомментировал дон Монтекки.
- Хм, - дон Капулетти разгладил залегшую между бровей складку. – Так вот…
Беседа вернулась в своё русло.

Алекс подозревал, что сможет произвести фурор, но не надеялся, что такой. Это было весьма отрадно, но безрадостно: проходя через толпу, он отчего-то чувствовал себя на редкость чужим в этом обществе. Вряд ли дело было в том, что кожа его не отличалась смуглостью или волосы не были привычно черными, как у большинства итальянцев, или то, что он так и не смог за три года привыкнуть к раздражающей трескотне языка и сумбуру в мыслях – не как у немцев. Хваленая темпераментность итальянцев наводила его на мысль о показухе, а их красивые выпады было достаточно легко отражать – всего лишь дать отпор, и они сразу отступают. Возможно, поэтому его так развлекало сейчас противостояние с про-американским кланом – борьба была нешуточной, не бравадой. Но и здесь он видел только одного человека, который не прогибался под ним, - чертов консильери. Это и злило, и будоражило, заставляло кидать перчатку вновь и вновь.
Однако на выбор костюма вряд ли повлиял этот образ врага – просто рыжий знал, что на карнавал одевают то, что никуда больше не оденешь. Примерно такой мыслью он встретил подарок бабушки Антеи на полное совершеннолетие – шотландский килт в родовых цветах отчего рода. Стоит отметить, что Алекс находил достаточно странным то, что единственные оставшиеся у него родственники обнаружились у него только к двадцати годам и так чертовски далеко от Кельна, в одном из сиротских приютов которого он провел своё детство, а уж тем более от Италии. Но расстояние его скорей радовало, чем расстраивало, однако же пару раз он отлучался от семьи в Шотландию, к кровным родственникам. В небольшом родовом поместье гуляли сквозняки, парочка красивых служанок и тетушка Медея по воскресеньям. Почтенная супружеская пара родителей его матери доживала свой век тихо и спокойно, мучаясь приступами язвы и радикулита. Алексу было нетрудно пару раз улыбнуться им, а в остальном отделываться открыткой на Рождество.
Но в Италии сквозняков не было, так что под «юбку» не задувало. И вообще Алекс чувствовал себя в столь интересном наряде на редкость уютно. Было ли тому причиной то, что каждая бросившая на него взгляд женщина тут же краснела и думала о том, что же у такого красавца скрыто под подолом, а мужчины начинали его тихо ненавидеть, или же удобство конструкции, капо разбираться не собирался.
Пока что он искал юных Монтекки, чтобы удостовериться, что они не нарываются на неприятности, посерьезней пары оскорблений. И нашел, достаточно быстро – Ромео скучал настолько «громко», что чтец мыслей заметил его практически сразу, как вошел в зал, где был накрыт фуршетный стол. Он подошел ближе и хлопнул сопляка по плечу:
- Ну и что такое?
- Я же говорил, что мне здесь делать нечего. Я явно порчу вам картину своей кислой мордой.
- Где остальные?
- Крутят хвостами перед богатыми невестами, наверное. Я не обратил внимания.
- Ромео, если ты не повзрослеешь, так и будешь до дряхлой смерти впаривать марихуану подростками и щипать за задницы своих же шлюх.
- Я ухожу, - юноша развернулся и пошел прочь. Алекс поспешил за ним.

Как только они вышли в основной зал, по нему пробежало какое-то оживление, многие подняли взгляды наверх, вдоль короткой парадной лестницы к небольшому балкону, на который переместились супруги Капулетти. Возле них стояла юная тонкая барышня в просторном легком белом платье. Из-за спины её виднелись бутафоские белые крылья, лицо её омрачало лишь отсутствие улыбки. Было видно, что ей неудобно оттого, что на неё смотрят, да тем более так. Алекс схватил Ромео за плечо и заставил остановиться, сильно сжав его.
- Стой, идиот. Посмотри-ка наверх, - стал нашептывать ему на ухо Алекс. – Видишь эту красотку? Вот она стоит твоей любви и стараний. М? Хочешь, наконец, сделать дело, достойное мужчины, Монтекки? Возьми её.
Ромео оглянулся на девушку. Слишком юная… с ещё не оформившейся фигурой, девчачьим личиком. Нет, она его не привлекала. Но Алекс продолжил:
- Это Джульетта Капулетти. Ты же знаешь… мы сегодня подписали перемирие. Но чем больше времени проходит, тем слабее Монтекки. Нарушить перемирие первыми мы не можем, а они не захотят. Если только не разъярить их. Как думаешь, если ты опорочишь девчонку, они достаточно озвереют, чтобы плюнуть на акт?
Рыжий тихо рассмеялся. Он не был уверен, что сказанного достаточно для действия, но даже если нет, то мозги на место у мальчишки встанут.
Напряжение стало мало помалу сходить, гости вернулись к своим разговорам и забавам. Ромео скинул его руку со своего плеча. Откуда-то выскочил Меркуцио. Юный Монтекки ухмыльнулся и кивнул приятелю:
- Слушай, сегодня какой-то дикий день. Сперва демоны уходят на небо, затем ангелы спускаются на землю.
И рассмеялся.
Алекс знал, что на «слабо» юношу взять более чем просто.

Кроуфорд чувствовал, что не успевает. И дело было не в разошедшемся сегодня Тибальде – он вывел Брэда из себя настолько, что вынужден был сам подставлять зад. А в мелочах – от неожиданно потребовавшего отчета о состоянии дел на приеме дона, которого после сегодняшнего происшествия лучше было не кантовать, до прибывших во время отсутствия Кроуфорда гостей, с некоторыми из которых приходилось перекидываться не только приветствиями, но и парой слов. Когда консильери достиг концертного зала, за портьерой уже никого не было. Выходя из сумрачного полумрака, Брэд неожиданно подумал от причинах, из-за которых он вынужден контролировать всё это? Зачем возложил на себя эти обязанности? Мысли были настолько чужими, что Кроуфорд мгновенно вспомнил, кому ещё он не сказал сегодня «Добрый вечер. Рад приветствовать вас в доме Капулетти». Неужели капо Монтекки может не только видеть мысли, но и внушать свои? Консильери стал отчаянно думать о том, какое красивое сегодня на сеньоре Капулетти платье.
Точно в отместку у него начала болеть голова.
Мужчина поднялся на второй этаж и вышел на балкон, чтобы подышать свежим воздухом. Среди нескольких беседующих групп Кроуфорд без труда заметил рыжие волосы… Алекс Монтекки разговаривал с мэром Эскалом, его женой и её сестрой. Последняя радостно смеялась и постоянно отворачивала взгляд от мужчины, но тут же поворачивала обратно. Так женщины ведут себя, когда думают о чем-то чертовски неприличном в отношении собеседника, но Брэд отчасти был готов поддержать её, рассматривая капо. Алекс был в шотландском килте, одетом на бедра так, что он открывал линию торса практически полностью. Правую сторону безволосой груди рыжего кое-как зарывал переброшенный через плечо «хвост» килта, левая же томно изгибалась, так как мужчина стоял, опершись локтями на парапет балкона, едва ли превышавший по высоте линию его торса. Капо оказался достаточно сухожав, но правильно сложен. Он не был накачан, но сила в этих ленивых движениях скользила диковатая, и Брэд отчаянно не желал бы иметь сейчас с ней дело, но рыжий заметил его, пригвоздил к месту взглядом зеленых глаз и выпрямился. Откровенно похабно шевельнулась татуировка на его левом боку, уходящая под килт уже ближе к паху: огромная змея с тщательно прорисованными сегментами тела, вьющегося кольцами, и чешуей, отчего казалось, будто это кожа самого капо. Её хвост обвивал его левый сосок, а язык явно тянулся к…
- Добрый вечер, сеньор Кроуфорд, - прервал его размышления рыжий, протягивая руку.
Брэд чувствовал, что над ним откровенно посмеиваются, но находятся настороже. Кажется, самое время подумать о стальных щитах. Консильери зацепился за эту мысль, голова разболелась больше, но отчего-то он почувствовал себя лучше, пожимая протянутую ладонь:
- Добрый вечер.
- Сеньор Кроуфорд, вам хорошо? – жена Эскала была наблюдательной дамой.
- Да. Всего лишь разболелась голова.
«Надеюсь, не от того же, от чего у юной Джульетты, а?» - послышалось Кроуфорду. Тот не смог сдержаться: слегка приподнял в изумлении бровь, - кажется, эту фразу мужчины слышал только он.

Дьявол! Неужели он это «подумал» в голове консильери Капулетти? Алекс напрягся и поспешил покинуть мысли мужчины: во-первых, там в самом деле стали появляться щиты, а во-вторых он и сам был шокирован своим новым трюком. Такого он за собой не помнил. Не то, чтобы он не подозревал, что это возможно, нет. Он просто не задумывался о такой возможности. Но как неудачно вышло!
Монтекки был раздосадован, но продолжил делать хорошую мину при плохой игре.
- У вас замечательный прием. Скучать не приходится, - он лучезарно ухмыльнулся, посмотрев за спину Брэду, где маячил Меркуцио, обхаживавший дочь генерального прокурора Вероны.
Консильери сдержанно улыбнулся.
- Да, сеньор Монтекки прав, - поспешил поддержать мнение мэр.
- Что ж, я рад. Если вам что-то понадобится, не стесняйтесь обращаться. А сейчас я покину вас, - Кроуфорд коротко кивнул дамам и удалился.
Алекс, наконец-то, унял дрожь волнения, но не сумел успокоить другую: хотя реакция у американца была что надо, но не быстрее, чем у «чтеца». И уж больно взволновала рыжего капо мысль о его собственных изгибах…

Кроуфорд вышел в основную залу, нашел взглядом дона и уже собрался сообщить ему, что вынужден покинуть общество на сегодня, как его накрыла новая волна видений.

- Алекс! – Меркуцио только куда-то пропал, как тут же вернулся. – Ааа, мэр! Очень приятно видеть вас в хорошем расположении, - он опомнился достаточно быстро, но, судя по его взвинченности, что-то стряслось. – Дамы, - юноша лучезарно улыбнулся. – Могу я похитить вашего собеседника на пару секунд?
- Конечно, конечно, - поспешила ответить сеньора Эскал, недобро поглядывая на свою сестру, которая слишком уж разоткровенничалась с капо Монтекки: мало кто пожелает своим родственникам такой связи. – Мы собирались засвидетельствовать своё почтение главе дома и вскоре покинуть вас. Благодарим за беседу, сеньор Монтекки.
- Моё удовольствие, - рыжий улыбнулся так, что сестрица жены мэра потекла вконец, но её немилосердно увлекли под локоток в дом.
Капо тут же изменился в лице, рассматривая сверх меры возбужденного Меркуцио:
- Итак, где горит? – поинтересовался он, хотя и без того знал ответ.
- Ромео. Я не могу его нигде найти, хотя и догадываюсь … но …
- Что? Не думал, что у него наглости хватит? А черт, плохо ты, Меркуцио, знаешь своего друга. Пойду проверю, это мы параноики или он самоубийца. И вообще – разбирали бы вы уже своих барышень и далее по программе: хватит злоупотреблять гостеприимством врагов.
- Алекс…
- Дети, все в сад. Расплачиваться потом, но только не натурой.
Меркуцио ухмыльнулся. Разошлись они уже в доме.
Рыжий направился по второму этажу к внутренним комнатам дома, сделав вполне логичные выводы о том, что наживка была Ромео съедена полностью. По крайней мере, последний раз, когда он видел своего подшефного, тот лукаво улыбался и вытаскивал из-за портьеры в концертном зале за собой девчонку Капулетти. Настроен он был решительно, и одного поцелуя, скрытого темнотой и занавесью, ему явно будет мало. А значит …
Нет, Алекс определенно пристрелит его с большим удовольствием.

Кроуфорд спешил к комнате дочери дона. Конечно, всё это было абсолютным нарушением приличий, но уж лучше пусть ублюдок Монтекки встретится в ночном полумраке с дулом пистолета, чем с глупой девчонкой. Убивать его, конечно, не стоит, но напугать и отвадить – самое время.
Однако же, первым встреченным здесь человеком оказалась не гувернантка Джульетты, не сама девчонка и не кто-нибудь из слуг, а полуголый капо Монтекки. Алекс осторожно, но уверенно шел по пересекающему коридору… Кроуфорд осознал, что один труп сегодня здесь случится точно, и молился, чтобы лишь один – если Тибальд уже перестал отмаливать свой грех мужеложства и не завалился спать, то их может стать намного больше, а потом дон никого из них по головке не погладит.
Холодное дуло Вальтера ППК аккуратно встретило висок капо Монтекки, когда он поравнялся с Кроуфордом.
- О-па! – прокомментировал рыжий это событие. – Здравствуйте, герр Кроуфорд, - когда Алекс злился на себя, вылезал его родной немецкий.
- Хм. Я подозревал, что к итальянской крови Вы имеете мало отношения, - Брэд едва заметно улыбнулся.
- Не больше, чем Вы.
Рыжий повернулся и посмотрел ему в глаза. Кроуфорд вовремя вспомнил о щитах. Пожалуй, если бы не этот импровизированный заслон, но он бы просто отключился. А так его посетил самый мощный приступ головной боли, который он испытывал в своей жизни. У него создалось впечатление, точно кто-то вычищает его мозг детской лопаткой, выгребает оттуда все мысли, воспоминания и знания… При этом Кроуфорд умудрился не выпустить оружия. Однако, на прицеле Алекса уже не было. Впрочем, далеко он не ушел – лишь отклонился с линии огня, не желая испытывать рефлексы врага. Брэд глубоко вздохнул, боль немного отступила. Консильери расслышал тихий стон, прерванный выплюнутым сквозь зубы немецким ругательством.

Алекс ударил в переплетение мыслей консильерри, внесся в его мозг как грузовой состав. Это он проделывал едва ли третий раз в жизни – не было нужды в столь основательных маневрах, он успешно манипулировал людьми, зная их мысли. Однако сейчас ему от этого проку не было бы никакого. К своему неудовольствию и физически он бы не смог бы совладать с Крофордом: рыжий умел на секунду туманить мысли, за счет чего казалось, что он двигается неимоверно быстро, но пуле мозги не заморочишь, а рассчитывать на плохую реакцию мужчины было бы глупо. Сомнений в том, что консильери нажмет на курок при первой попытке сопротивления не было. И капо рискнул. Захватив первую порцию информации, он внезапно напоролся на стену. И болью отозвалась уже своя голова, да так, что спазмы дошли чуть ли не до желудка. Однако рефлексы никто не отменял, и рука Монтекки выхватила из-под килта Браунинг, но сил и координации для того, чтобы направить его на врага пока что не было.
Тогда рыжий воспользовался тем, что спало его шкуру не раз – начал анализировать захваченную информацию. И на поверхности оказалось одно из совсем недавних воспоминаний Кроуфорда. Вот это да…
- Экхм… А Вы не так просты, герр Кроуфорд. Мне нравится Ваша тайна, - он глухо рассмеялся, но тут же затих: смех слишком явно отдавался в голове болью.
Кроуфорд, кое-как сконцентрировавший внимание вновь, обнаружил капо уже вооруженным. Теперь они рисковали устроить лихую перестрелку, но никак не завершить встречу мирным рукопожатием. Самым неприятным в этом было то, что Алекс теперь знает довольно и скорей всего постарается помешать.
- Так же как и Вы, мистер Монтекки.
- Не напрягайтесь, у меня нет фамилии, - ухмыльнулся рыжий.
- Алекс, я даю Вам возможность уйти без пули в голове: разворачивайтесь и уходите сейчас же. И забудьте о том, что Вы здесь искали. И я – забуду.
- Как-то не хочется, но спасибо за предложение.
Брэд попытался навести прицел на капо, но рыжий внезапно оказался у него за спиной.
- Герр Кроуфорд, не надо. Сейчас я – быстрее Вас, - послышалось у него за спиной. При этом паршивец не удовольствовался ознакомлением своего пистолета с затылком американца, но повел дулом вниз, вдоль позвоночника, совершенно не собираясь останавливать движение раньше, чем … Дуло замерло на уровне копчика.
- Уходите, Алекс, - повторил Кроуфорд. Кажется, у него появилось преимущество: рыжий собирался «играть», а вот он – только убивать.
- А если я соглашусь?
- Тогда я буду думать, что в клане Монтекки всё-таки есть один благоразумный человек…
- … который тааак носит юбки? – рассмеялся капо. – Хорошо, отложим наше близкое знакомство. В конце концов, Вы ведь тоже благоразумный мужчина.
Брэд повернулся и едва заметно ухмыльнулся рыжему.
- Только оставьте мальчику последний мыслительный аппарат – мне с ним ещё дело иметь, - трогательно «попросил» рыжий, разворачиваясь и дефилируя в основной зал.
Кроуфорд задумчиво потер подбородок.

TBC
запись создана: 05.01.2009 в 01:55

URL
Комментарии
2009-03-11 в 13:55 

Это волшебно! Моих восторгов просто не описать словами. С нетерпением жду продолжения!

URL
2009-03-26 в 14:20 

Nemhain
[Baby, I am crème de la crème, so you can never play me.][Культ Совершенной Квадратности!][Lucha Libre]
Гость
Благодарю). Автору весьма приятно.
А продолжение есть здесь: zapasnik1.diary.ru/p65172602.htm
Просто не хочу вешать одну главу пока что.

   

[Палата номер {ШШШ}есть]

главная